сайт Друзей (квакеров) - библиотека сайта

Сергей Хаванский

ЦЕННОСТИ КВАКЕРСКОГО ОПЫТА В ПОИСКАХ ОТВЕТОВ НА ВОПРОСЫ СОВРЕМЕННОСТИ

Давно хотелось написать эту статью. Я познакомился с квакерством почти пять лет тому назад, осенью 2004 года, и сразу же оно завоевало мое сердце. Как мне показалось тогда — и с течением времени такое ощущение только окрепло — этот духовный путь крайне актуален в наше неспокойное время духовных поисков и глобальных угроз (впрочем, бывало ли когда иначе?) К сожалению, при этом приходится констатировать серьезный информационный вакуум, существующий вокруг квакеризма даже на Западе, не говоря уже о нашей стране.

В связи с этим у меня возникло желание поделиться своими мыслями о квакерстве с людьми, прежде даже и не слышавшими о таком религиозном движении — или слышавшими, но только в связи с определенными историческими событиями. Представленный материал является плодом моих размышлений над теорией и практикой квакеризма, и ни в коем случае не может рассматриваться как официальное изложение квакерской доктрины (тем более, что ее как таковой и не существует). Надеюсь, что и сами немногочисленные квакеры с интересом прочтут эти строки, хотя прежде всего они предназначены для тех, кому о квакерах ничего не известно.

I. Исторический очерк развития квакеризма

Традиционно основателем квакерства считают англичанина Джорджа Фокса, чьи годы жизни пришлись на середину и вторую половину семнадцатого века – бурные времена английской революции. С юности молодой ремесленник (по профессии Фокс был сапожником) задавался вопросами о смысле жизни, о своем месте в нем, об отношениях человека с Богом. Оставив дом, он отправился в странствие по стране в поисках ответов. Но ни одна из существовавших тогда в Британии христианских церквей не смогла утолить беспокойство молодого человека. И однажды, бродя по обширным полям своей страны, внутри себя он услышал голос, сказавший: «Есть только Один, кто может ответить тебе – это Сам Иисус Христос». Словно пелена спала с его глаз, и, исполненный радости, он продолжил свое путешествие – но теперь он не искал, а нес миру то, что открылось ему самому: в каждом человеке есть Божественная искра, Внутренний Свет, который может повести нас к новым высотам духа.

Изначально квакерство возникло как движение, призванное обновить современную ему христианскую жизнь, увязшую в болоте невежества, равнодушия и профанации веры. К тому времени религия давно уже стала либо «вялой привычкой» лицемеров, либо горячечным бредом кровожадных фанатиков, а сами церковные институты и клирики дискредитировали себя формализмом и двуличием. Кроме того, в те годы Англию сотрясали бесчисленные распри и конфликты, и в этих столкновениях стало очевидно, что христиане, увы, очень гармонично влились в мутный поток мирской жизни с ее ложью, ненавистью и войнами. Более того, само христианство стало причиной насилия – не со стороны иноверных гонителей, как это было во времена первохристианских мучеников, а насилия, чинимого самими христианами: борьба католиков с протестантами на протяжении уже нескольких столетий то тут, то там временами переходила в открытое вооруженное противостояние, да и сами протестанты были далеки от мирных отношений между собой.

Против всего этого безумия и возвысило свой голос новое учение, претендующее на то, чтобы стать новой, свежей струей подлинно живой веры в зацветшем и зловонном пруду «традиционного» христианства. Провозвестники и апостолы новой веры заявляли о том, что они стряхивают с себя пыль истлевших догматов и труху безжизненных обычаев, чтобы под этим многовековым грузом освободить то Божественное Зерно, что живет в каждом из нас. Как были убеждены квакеры, Его кроткий и ласковый голос в тишине священного сердечного безмолвия призывает каждого из нас к миру, любви, радости, простоте и честности и взамен тягот этого нелегкого пути дарует нам Свое постоянное Присутствие, освящающее и окрыляющее. Желая подчеркнуть фундаментальный характер своего открытия, они стали называть себя «Друзьями Истины», или просто «Друзьями».

Удивительно, с какой яростью и согласованностью отторгнули эту незлобивую проповедь традиционные радетели имени Господнего. Перед лицом этой новой силы прежние враги были едины – квакеров гнали и католики, и протестанты. Отрицательно к квакерству отнеслись и представители светской власти, так как квакеры были уверены в том, что Дух христианства несовместим с войнами и насилием, с двойными стандартами (т.е. клятвами), с социальной и национально-религиозной враждой и неравенством. Сотнями приверженцев Фокса бросали в тюрьмы, лишали имущества, разлучали с семьями и даже порой с собственными жизнями – за то, что они не приносили клятв, не признавали права одного человека на господство над другими, презирали роскошь и ложь, не позволяли себе притрагиваться к оружию.

И все же, несмотря на всеобщее к ним ожесточение, квакеры не сдавались и, подобно первым христианам, мужественно и с благодарением Богу переносили все выпавшие на их долю страдания, на практике исполняя заповедь ап. Павла всегда радоваться и за все благодарить. Аналогия усиливается и тем, что исповедуемые ими принципы не позволяли отвечать злом на зло, а потому преследования противников не встречали с их стороны никакого физического сопротивления. Можно с уверенностью утверждать, что не собственные силы, а одно лишь упование на Бога позволило им выжить.

Более того, благодаря своему дружелюбию им удавалось трансформировать некоторые негативные явления. Так, однажды вызванный в суд за очередную пощечину религиозной респектабельности соотечественников Джордж Фокс воскликнул в зале суда, что должно трепетать пред именем Господним. По-английски это звучит как "quake", и судья насмешливо прозвал последователей Фокса quakers - «трепещущими» («трясущимися»). Друзья не смутились и со временем приняли это наименование: оно стало использоваться как второе самоназвание, наравне с Друзьями.

Конечно, было бы преувеличением создавать лубочные образы непогрешимых и кротких овечек, которыми якобы были первые квакеры. Очевидно, что это были обычные люди со всеми присущими им недостатками, а само Общество считало нормальными практики, к которым современные квакеры давно уже не прибегают (например, широко распространенные среди современных харизматических движений экстатические состояния). Тем не менее, как общий облик нового движения, так и личные черты составлявших его людей до сих пор поражают своей открытостью и кристальной глубиной, присущими самой Истине.

Через пару десятилетий после возникновения движения гонения прекратились и, казалось бы, квакеры получили возможность нести свет своей живой веры во Христа по всему миру, став закваской для возрожденной христианской Церкви. Однако, со временем новизна квакерства затерлась, первоначальный пыл его сторонников иссяк, и Общество Друзей медленно, но верно приблизилось к периоду самоизоляции. Этот период в квакерской историографии принято называть временем «квиетизма», и именно тогда — в 18-м веке — сложился исторически общепризнанный образ Друзей (известный многим почитателям Майн Рида и Г. Бичер-Стоу).

В этот период квакеры как религиозное сообщество сосредоточились в значительной степени на самих себе, уклад жизни их носил очень строгий, пуританский характер. Общество растеряло свой миссионерский энтузиазм, сковав себя многочисленными внешними ограничениями: строго осуждались светские развлечения (даже самые невинные), сильно усложнилась возможность вступления в Общество не по рождению, все более странной и вычурной стала казаться одежда квакеров. Разумеется, при этом квакеры продолжали придерживаться и остальных принципов поведения, традиционно выделявших их из общей среды. Вдобавок квакерское трудолюбие, бережливость и честность превратили значительную часть членов Общества в зажиточных граждан.

Конечно, нельзя сказать, будто это время было потеряно зря – мне кажется, что в тот период квакерская организация упорядочивалась и копила внутренние силы для того, чтобы позже снова заявить о своих убеждениях миру. За пеленой внешнего застоя скрывалась активная духовная жизнь, и особенно бурно она кипела в боровшихся за независимость от английской короны американских колониях: там квакеры вели активную борьбу против жестокого обращения с индейцами, унизительного обычая рабства, дискриминации женщин. Одним из наиболее активных участников этого противостояния человеческой злобе и ограниченности был квакер Джон Вулман, чьи глубочайшая честность, справедливость, преданность евангельским идеалам ярко отражены в его «Дневнике». Таким образом, центр квакерской активности переместился за Атлантический океан.

Тем не менее, как и следовало ожидать, тенденции к самоизоляции стали все более тормозить духовную жизнь Общества, которое лишилось возможности притока новых членов (а значит, — и новых идей), и со временем квакерам стало все труднее отвечать адекватно на вызовы современности. Обществу нужны были перемены, в противном случае оно должно было исчезнуть в потоке времени, подобно многим другим немногочисленным религиозным движениям.

И такие перемены стали происходить в 19 веке, когда Друзья начали выходить из своего затвора навстречу внешней жизни, неся окружающим свидетельство вечного Присутствия. Только теперь потребовались уже новые мехи, ибо старые, видимо, окончательно истлели в кладовых квиетизма – так родились либеральное и евангелическое направления квакерства. И если первые еще более, чем ранние квакеры, отошли от основных протестантских доктрин, то вторые, наоборот, настаивали на большем сближении с классическим протестантизмом. Родились оба направления, как и полагается, в муках разделений и несогласий, однако, как представляется, болезненность появления новых форм религиозной мысли нисколько не могла повлиять на само ее содержание — квакеры все же оставались квакерами.

Кроме того, свежие струи идей протестантизма, ворвавшись в тихую квакерскую запруду, стали источником не только внутренних потрясений и разделений, но и вдохновения для квакерского миссионерства – и спустя два века после апостольства Дж. Фокса и его единомышленников их наследники вновь проповедуют не только в Европе, но и на других континентах. В это время сформировалась большая квакерская община в Западной Кении (Африка): и в наши дни там сейчас проживает более ста тысяч квакеров. Внутри самого Общества пали многие бастионы формализма и окостенелости, работавшие на замкнутость и самодостаточность Общества. В общем, квакерство стало открываться миру.

Существенной вехой в истории квакерского движения можно считать и трагические события Первой и Второй мировых войн, породившие во всем христианском мире новые, острые вопросы, связанные с совместимостью ортодоксального взгляда на Бога и Его Промысел в этом мире, с одной стороны, и страшными страданиями той бесчеловечной войны, - с другой. Для европейских квакеров, оказавшихся в эпицентре бойни, решение названных вопросов произошло за счет резкого отхода от «классического» христианства и поиска новых форм религиозного опыта.

В итоге, на сегодняшний день квакерство, сохраняя свое единство в отношении основ духовной жизни и важнейших форм ее выражения, существует в виде трех направлений:

- евангелическое — самое многочисленное — приближающееся к воззрениям классического протестантизма (включая принцип верховенства Библии);
- либеральное — наиболее распространенное в Европе — сущность которого чаще всего выражается в понятиях религиозного гуманизма и большинство приверженцев которого в настоящее время не считают себя христианами в традиционном смысле этого слова;
- консервативное, чьи представители пытаются сохранить первоначальный баланс между доверием Внутреннему Свету и уважением к библейскому опыту.

II. Духовные основы квакеризма

Что же по сути представляет из себя квакерство как форма религиозного опыта? Попытаемся кратко ответить на этот вопрос.

Думаю, каждый согласится с тем, что любой человек стремится к счастью. Равно как и с тем, что счастье — это внутреннее состояние человека, хотя в значительной степени оно и обусловлено внешними факторами. При этом, многие полагают, что влияние таких внешних явлений на мироощущение человека достаточно ограничено и существенно меньше, чем зачастую это принято считать. В частности, такая установка является фундаментом всех религий и немалого числа философских учений, которые исходят из того, что, по большому счету, в мире есть только одна, независимая от человека и самодостаточная Сила, от отношений с которой зависит подлинное счастье человека (Бог, Дух, Абсолют и т.д.), а сами отношения с этой Силой устанавливаются в человеческом сердце.

Расхождения начинаются в момент, когда возникает вопрос о том, что из себя представляет эта Сила (догматика) и каковы те условия, которые позволяют устанавливать с Ней наиболее гармоничные отношения (религиозная практика). В этой точке происходит разделение религий и учений, которые, при условии терпимости и религиозного плюрализма, своим разнообразием могли бы обогащать друг друга. Но, к сожалению, в силу принципиального значения таких взглядов и слабости человеческой природы, «духовные» споры разрешаются отнюдь не духовными средствами — унижениями, гонениями, войнами, всевозможными иными видами психологического или физического насилия (даже если речь идет о представлениях, сутью которых должно бы являться миролюбие и доброжелательность).

Квакеры не признают эти несогласия и убеждены, что подлинный религиозный опыт един в своей сущности, ибо един его Источник. За разными словами, описывающими этот опыт, стоят, на самом деле, одни и те же мысли — но, ослепленные внешним различием, люди теряют способность ощущать свое единство на более глубоком уровне. Квакеры отказываются формулировать свое понимание отношений с Вечностью в форме догматов и общеобязательных положений веры. «Мысль изреченная есть ложь», как сказал великий поэт, и в этой фразе мы чувствуем глубинную Правду, которая ярче всего выражена в религии и в поэзии и всегда полна сострадания, приводящего все ищущие души к неприятию любых разделений. Квакеры как бы останавливаются в тот момент, когда Невыразимое начинает терять свою полноту в попытках человеческого ограничения, каковым бы оно ни было — доктринальным, обрядовым или каким-либо иным.

Осью квакерства является призыв обратить свой взор внутрь себя, призыв к реальной Встрече в своей душе. Не важно, как вы назовете То, с Чем ищете этой Встречи — Христос, Бог, Внутренний Свет, Дух, Сила и т.д. Важно только то, что мы хотим обрести подлинное счастье, душевное спокойствие, независимость от собственных слабостей — и мы ищем этого не в материальных вещах и кратковременных удовольствиях, а в вечном Центре бытия, всегда присутствующем в наших душах.

Квакеры уверены, что Встреча доступна каждому (в раннем квакерстве даже было понятие «момент Посещения») и, случившись раз, может превратиться в непрестанный диалог — если только мы сами этого захотим. Каждый миг своей жизни мы можем черпать силы из этого Источника, и всякое мгновение бытия мы можем наполнять особым, сакральным смыслом, превращая серость будней в духовное восхождение через внутренний диалог с этим вечным Источником жизни. И если мы действительно неустанно стремимся к Нему, тогда приходит понимание того, что ничто не бывает бессмысленным, и в жизни нет ничего несущественного — каждая мелочь, любое событие несут в себе отблеск Вечного Света, сияющего в нашей душе. Каждая ситуация, каждое отношение, любой факт становятся возможностью выразить свою любовь и получить ответный дар. Зная это, квакеры, словно древние пророки, стремятся жить в постоянном Присутствии.

Стремясь ощутить это Присутствие и обращаясь к Тому, Что, хотя и живет в нас, но больше нас, мы обращаемся не для того, чтобы произносить утомительные и напыщенные монологи. Оно и так знает все, что происходит с нами, и знает лучше нас самих. Нет никакого смысла строить ход своих мыслей так, словно мы обращаемся к важному, высокопоставленному собеседнику: Внутренний Свет прост, как просто сияние солнца в весенний полдень. Мы просто приходим к Нему и приносим свои радости и печали, тревоги и сомнения — не как груз грехов и преступлений, а как дар. Мы просим принять его, не ища оправданий совершенным ошибкам и не умоляя о прощении. Мы приходим, как дети приходят к любящим родителям — в простоте и радости, ибо мы не ждем мщения и наказания, но верим, что получим прощение, если мы действительно этого захотим.

Поэтому традиционная квакерская молитва — молитва в молчании. В это время мы обращаемся внутрь, чтобы слушать самим, чтобы учиться и расти. Принеся свою ношу повседневности и сложив ее у порога молчания, мы садимся у ног внутреннего Учителя. Молитва в молчании — это не отсутствие (слов, взглядов, мыслей и т.д.), а наполненность. Мы стремимся к тому, чтобы почувствовать Его любящее внимание, Его заботливый взгляд, и под этим взглядом мы погружаемся в поток бесконечной нежности, идущей к нам из глубины Вечности. Эта нежность дарует нам ощущение мира и покоя, которое наполняет нас силами для того, чтобы потом мы снова смогли тронуться в свой путь.

Квакерская немногословность не связана с презрением к человеческой речи, отнюдь. Наоборот, квакерство окружает слово величайшим почтением, ибо, веря в примат личного Откровения, квакеры в то же время убеждены, что слова призваны доносить до других Истину, которая открылась произносящему. Пусть человеческое общение несовершенно, но и оно способно передавать отблески Вечности, как Луна светит нам отраженным солнечным светом. И здесь нет исключений — слова не делятся на «обычные» и «священные», ибо сама жизнь не может быть разделена на бытовую и сакральную. Неважно, когда мы почувствуем призыв что-то сказать — во время молчаливого богослужения или за обеденным столом, не важно что это будет — шутка, слова утешения, совет, проповедь. Важно, чтобы мы понимали, что слова даны нам не для пустословия, бахвальства и унижения других, а для того, чтобы примирять, утешать, обнадеживать. Даже незначительная фраза является отзвуком вечного Слова.

Как говорилось выше, больше всего квакеры боятся ограничить полноту своей внутренней жизни, и потому молитва не означает присутствия в специальном месте, принятия специального положения тела; у них нет обязательных обрядов, религиозного календаря и т.д. Единственное, что имеет значение — наше внимание, наше расположение. Готовы ли мы примириться со всеми людьми, со всеми своими проблемами, занятостью и желаниями — чтобы, пусть даже не оставляя внешнего, сердцем войти в келию внутренней тишины и внимания.

Внимание к Свету, живущему в нас и во всем творении, порождает особое отношение ко всему, что нас окружает. Суть этого отношения — глубочайшая чуткость, священное внимание ко всему и всем.

В квакерстве сложилось убеждение, что опыт жизни во Свете неизбежно диктует человеку определенное отношение к некоторым фактам жизни. Это отношение принято называть «Свидетельствами», так как, проявляя его, человек свидетельствует, что он действительно пытается жить во Свете. Свидетельства не самоценны, они не имеют какой-то общеобязательной канонической трактовки. Они — форма жизни вечного и неизменного Духа в конкретных обстоятельствах человеческого опыта.

Первым Свидетельством, наиболее ярко характеризующим квакерство, можно назвать Свидетельство мира. Это Свидетельство проистекает из глубокого уважения к человеческому достоинству, из веры в изначальную красоту и гармоничность мира, из убеждения, что всякая жизнь священна. Приносящий это Свидетельство окружающему миру не просто отказывается быть участником вооруженных конфликтов, не только стремится не превышать разумных пределов самозащиты. Человек мира — тот, кто в любой ситуации избегает любой формы насилия как способа решения проблем и достижения целей, как бы они ни были значимы. Причинение зла, обид, страданий несовместимо с той радостной вестью, что все мы любимы, что каждый из нас ценен. Оскорбляя, унижая, проявляя невнимание к кому-либо, мы отвергаем то находящееся сверх любого понимания единство, которое связывает все творение.

Здесь нет мелочей — каждый наш шаг творит новую реальность, в которой предстоит жить нам и другим. Пренебрежительное, поверхностное отношение к человеку, использование его в качестве средства для достижения целей, означает нарушение принципа целомудрия как мудрости воспринимать всю целостность мира. «Не спрашивай по ком звонит колокол — он звонит по тебе», - писал английский поэт Джон Донн, имея ввиду, что смерть каждого человека отражается на всем человечестве.

Именно каждого. Никогда и никто не вправе вычеркнуть кого-то из этого круга жизни, по какому бы принципу это не происходило — расовой, национальной, религиозной, половой и иной принадлежности. Уверенный в этом человек демонстрирует тем самым Свидетельство равенства. Объединяющий нас Свет един для всех, как дождь, что падает на головы и белых, негров, русских, китайцев, христиан и мусульман, мужчин и женщин. Свидетельство равенства предполагает, что с одинаковым вниманием мы будем относиться и к небрежно брошенной фразе руководителя, и к робкой просьбе подчиненного, что равный интерес у нас вызывает жизнь окруженных сиянием софитов топ-моделей — и лежащей на соседнем сидении вагона метро пьяной бездомной женщины.

Оба этих Свидетельства требуют немалого мужества, ибо связаны с необходимостью побеждать в себе порывы гнева, страха, жадности, презрения. Для того, чтобы относиться к людям миролюбиво и с равным уважением, мы должны честно признать, что каждый человек важен. Мы должны иметь смелость посмотреть на мир честно, и тогда это будет проявлением Свидетельства честности. Ибо, действительно, хорошо, если мы не лжем, не пытаемся обманным путем приобрести себе каких-то выгод и привилегий, но этого недостаточно. Честность нельзя свести только к простому определению, что «жить честно — значит не говорить неправду», через это мы потеряем нечто очень важное.

Это важное состоит в том, что честность — это, прежде всего, отправная точка для любой духовной жизни и, следовательно, жизни вообще. Нет никакого смысла искать в своей душе что-то новое, какой-то центр и опору, пока мы не признаемся себе со всей откровенностью, что мы в этом нуждаемся. И дело здесь не в том, что мы «должны признать свои грехи», или что «мы нуждаемся в искуплении» и т.д. Дело в том, что у каждого в жизни были моменты, о которых мы сожалеем. Любой может вспомнить ситуации, за которые ему больно или стыдно — когда мы проявили малодушие, трусость, слабость, пошли на поводу собственной прихоти — и когда этим мы причинили боль и страдания другим людям, порой — самым дорогим. Дело только в этом, и более ни в чем. Мы не хотим повторения прошлых ошибок и, поэтому, извлекая из них уроки, мы откровенно называем вещи своими именами, избегая соблазна снова солгать, говоря, что, «в сущности, я неплохой человек».

Таким образом, у нас два пути: мы можем спрятаться во мраке собственной безошибочности или бесстрашно выступить на Свет, - выступить обнаженными, без одежд самомнения и праведности. В первом случае наша жизнь потечет так же, как и прежде, в ней ничего не изменится, ибо мы отвернулись от Света. Во втором — мы открываем себя Ему, и Его целительные лучи наполняют наши души радостью и смелостью стоять в Нем, независимо от косых взглядов окружающих. И так происходит каждый миг.

Именно честность в отношении себя — это источник честности к другим. Привыкнув в любую секунду говорить себе самому всю правду, как бы ни была она горька, мы научимся говорить эту правду и перед другими. Иногда она бывает нелицеприятна и нас могут даже иногда ненавидеть за нее, иногда — мы можем вызвать восхищение своей правдивостью. Но ни то, ни другое не должно нас трогать, ибо мы говорим, подчиняясь внутреннему Принципу, и единственное, что должно нас заботить — насколько мы точно передали то, что следовало передать.

Но порой жить в подлинной честности очень тяжело. Порой, даже имея, казалось бы, полную решимость действовать так, как мы сами задумали, а не так, как вынуждают нас наши слабости, мы теряемся. Мы думаем, что сделать правильный выбор невозможно. Нам кажется, что такое количество интересов и обстоятельств замешивается в него, что остается либо бессильно развести руками, либо элементарно предпочесть самый простой, очевидный — эгоистический — вариант (по сути, это одно и то же). И все же квакеры верят, что есть способ найти единственно правильную дорогу в жизни, и эта вера проявляется в Свидетельстве простоты, которое может служить фарватером в нагромождении событий, чувств, поступков.

Глубинная сущность этого Свидетельства состоит в том, чтобы твердо верить открывшемуся нам Свету и последовательно идти за Ним. Жизнь сложна, и мы не можем предсказать всех последствий наших действий, ведь иногда именно благими намерениями вымощена дорога в ад. Но мы всегда можем действовать, исходя из Света, не примешивая к Нему ничего своего. И если совершенные нами действия привели к нужному результату, мы не принимаем людских похвал, но исполняемся благодарности по отношению к Тому, Кто вел нас верной дорогой. Если же мы в итоге ошиблись и, несмотря на всю нашу честность, мы причинили кому-то боль и страдания, мы остаемся честными до конца: мы не ищем оправдания, но просим прощения; мы не обвиняем обстоятельства, но прямо и просто берем вину на себя.
Если мы сумели достичь этой, подлинной простоты, нам будет не трудно соблюдать и простоту внешнюю — ибо нет никакого смысла в дорогих одеждах, роскошных особняках и спортивных машинах, если в душе нет мира с собой и другими. Если же мир поселился в наших душах, то мы уже богаты — ибо мы счастливы.

И вот, если мы живем в согласии со Светом, т.е. в мире, равенстве, честности и простоте, в нашу душу нисходит радость. Ее я бы дерзнул назвать пятым Свидетельством жизни во Свете. Подлинная Радость — это не бурное веселье, после которого неизбежно приходят чувство пустоты и головная боль, это другое. Мы действительно можем быть «настигнуты радостью», по выражению английского писателя К.С. Льюиса, ибо мы не искали ее, а она пришла; мы не звали ее, но она нас услышала; мы не знали ее, и она открылась нам. В этой радости мы находим покой, к которому стремится все живое. Она наполняет нас трепетом перед красотой бытия и дает нам силы для того, чтобы снова и снова сохранять верность Свету, она превращает следование Свидетельствам из формального закона в живую потребность, рождаемую самим нашим сердцем. Это — Царство Божие, которое «внутрь вас есть».

III. Вызовы современности

Как было отмечено в самом начале, квакеры многим могут поделиться с современным миром. Первое и самое главное, что может дать людям квакерский путь — это вернуть человеку уверенность в себе самом, в человечестве в целом и в завтрашнем дне. Основной чертой современного мира является все убыстряющееся развитие, в суматохе которого пролетает время, и вместе с ним смазываются лица дорогих нам людей, остаются незамеченными важные события. Но самое главное — у нас нет времени распрямиться над станками и офисными столами, чтобы вдохнуть жизнь полной грудью и испытать радость просто от того, что мы живем.

И самое страшное, что, чем больше мы пытаемся улучшить свою жизнь, чем глубже мы погружаемся в суету ради мифического «светлого будущего», тем больше мы отворачиваемся от него. Ибо «прошлого нет, а будущее еще не наступило». «Есть только миг...» Человек должен заново научиться жить сегодняшним днем — не в смысле потребительского отношения к жизни, как происходит сейчас — а в понимании ценности каждого мгновения бытия.

Научиться этому можно, только ежесекундно приобщаясь к Источнику самой жизни. Именно внимание к Нему и послушание Ему позволит нам очистить свое сердце от коросты озлобления и гнили равнодушия, столь часто облекающих наши сердца. Доверившись Тому, Кто учит нас миру, равенству, честности и простоте, мы обретем подлинную, детскую радость и возможность жить, наслаждаясь самим фактом жизни каждый миг нашего существования.

И тогда многие мучающие нас проблемы решатся сами собой. Гонка вооружений — следствие укоренившейся в нас ненависти, глобальное потепление вызвано нарушением принципа равного отношения ко всему творению, мировой экономический кризис порожден жадностью и построенной на ней ложью кредитной экономики. Безусловно, один человек не в состоянии решить все эти проблемы, но если вместо «один» мы скажем «каждый» - все может действительно измениться.

Некоторые из нас призваны искать и нести Свет на уровне личных взаимоотношений, но есть и те, чье призвание — участие в общественной и политической деятельности. Квакерство никогда не отходило в сторону от политической борьбы, но при этом квакеры никогда и не забывали о том, Что привело их туда и Куда мы должны идти. Именно квакеры возглавили борьбу против рабства, первыми дали в пределах своей общины равные с мужчинами права женщинам, именно они всегда были на передовой борьбы за мир. И туда их вело понимание того, что жизнь в Свете с необходимостью рождает в душе стремление помогать людям, в том числе через социальные механизмы.

Наконец, даже сама по себе история и структура квакерского движения дает нам ценный опыт — опыт единства перед глобальными угрозами, ибо, несмотря на все различия во взглядах своих членов, квакеры остаются одной духовной общностью, во всем своем разнообразии следующей Внутреннему Свету.

Закончить свои размышления я хочу особо любимой мной цитатой Джеймса Нэйлера, квакера непростой судьбы и христианина. Эти слова были одними из его последних, произнесенных перед смертью в 1660 году:

"Есть дух, который я чувствую, тот, что наслаждается, не делая зла, не мстит за несправедливость, но с радостью переносит все вещи в надежде обрести свое в конце. Его надежда - в том, чтобы пережить всякий гнев и разногласие, и перетерпеть все возвеличивание и жестокость, или что бы еще ни было в природе противоречащего ему. Он заботится об окончании всех искушений. Поскольку в нем самом нет никакого зла, то он не задумывает ничего против других. Если его предают, он терпит это, ибо его основа и источник - милосердие и прощение Бога. Его корона - смирение, его жизнь - вечная искренняя любовь; он принимает свое царство с молитвой, а не в борьбе, и хранит его смиренностью ума. Только в Боге он может радоваться, хотя никто больше не ценит этого, и может владеть его жизнью. Он постигается в печали и рождается, когда нет никого, чтобы пожалеть его, и он не ропщет в горе и притеснении. Он никогда не радуется иначе, чем через страдания; ибо мирская радость убивает его. Я нашел его в одиночестве, будучи покинутым. И в этом отношении я близок с теми, кто обитал в убежищах и пустынных местах земли, кто через смерть достиг воскресения и вечной святой жизни."

Библиотека сайта Quakers.ru